Главная - Лирика и проза - Книги - Заживо погребенная в роке - Заживо погребенная в роке (Часть 3)

Заживо погребенная в роке (Часть 3)

ПОЧТИ
БЕСКОНЕЧНЫЙ БЛЮЗ
ДЖОНУ ЛЕННОНУ

   Вчерашним вечером в Нью-Йорке, 
   Сегодня вечером в Нью-Йорке, 
   И завтра вечером в Нью-Йорке 
   Меня убили,
убивают
и убьют...
   Потому что я - тень, тень, тень 
   Джона Уинстона Леннона!

Не надо было ехать в эту огромную страну, 
Джон,
Страну,
похожую на идола
  с губами, вывернутыми от пресыщения. 
Не надо было везти туда
   свою жену, 
Джон, 
Похожую на гения злого
из архивного фильма 
  режиссера-полуяпонца, полузагадки,
   не разгаданной даже старательным 
   Интерполом...
(Так оскорбляют от зависти,
Джон!) 
Она, умевшая быть теплым ветром
   и знавшая крик легких чаек, 
Благополучно скользнула на тонкий лед,
   покрывший лужицы слез,
   выплаканных потихоньку,
пролитых
   истинной леди Двойной Фантазии.

Фантазия делилась, как яблоко,
на две половинки, 
Красная - Леннон, 
Желтая - японская женщина. 
Какое там единение (1) 
к дьяволу
единение Востока и Запада, 
Джон...
Какие там желуди, -
к дьяволу, -
в соборе Ковентри
  зарытые вами 
  в начале баллады о Йоко и Джоне (2),
Если тебя больше нет,
Джон...
Дети думают много о смерти
и верят -
их близких и теплых
не тронет рука,
дающая свободу одним,
Джон,
и запирающая других в клетке памяти.
Никто не думал,
что тебя можно просто,
как любого солдата
на самой обычной войне,
превратить свистом пули в молчание.
Никто не думал, что ты сможешь просто,
как любой музыкант,
   разобравший по косточкам 
   твою слишком честную музыку, 
   твою ливерпульскую душу,
стать механическим эхом,
стать коллекцией черных дисков,
за которым прячется Джон,
словно за дверью.
   В нее никто не войдет, 
   Из нее никто и не выйдет.
Мы любили этого баламута, 
Вернее любили в Джоне Уинстоне Ленноне 
   самих себя,
   время моржей и радуги, 
вытащенной из андеграунда 
   девчонкой по имени Люси –
   она смотрела на мир 
   чистокровных бульдогов 
   и хиппи на уик-энд 
   глазами-калейдоскопами. 
   Время гирлянд колокольчиков (3). 
   Эпоха Великого Братства. 
Джон сумел превратиться в зеркало, 
Другие пытаются
   повторить этот фокус, 
   проделанный доком О'Буги (4). 
Вот почему мы блуждаем теперь 
   в лабиринте самых кривых 
   новомодных зеркал...
Колеса буксуют и вертятся (5),
Джон Уинстон Леннон,
Ставший Джоном Оно,
но оставшийся тем же Ленноном,
буксуют и вертятся,
вертятся,
вертятся,
вертятся, подлые,
до одури вертятся,
но без тебя
  и твоей обезьянки (6), 
Вертятся в какую-то другую сторону. 
Не надо было ехать в эту странную страну, 
Джон…

1982г.
г. Москва

Комментарии:

  Антониони снял бы сцену убийства Джона Леннона так: Чепмэн (убийца) - в синих тонах, как воплощение сил зла, Джон - золотистый тон, как воплощение добра, третий участник драмы, разыгравшейся у «Дакоты», или, вернее, участница - Йоко Оно ... Великий итальянец задумался бы надолго - ни синий, ни золотистый цвета сами по себе для Йоко не подходят ...
  Тарковский решил бы сцену в коричневых тонах, непременно с летающим пухом одуванчиков. Камера обязательно прошла бы по изгибу руки смертельно раненного Джона и ушла бы в воду - прозрачные потоки, на дне ручья - конверты дисков.
Никита Михалков наверняка снял бы Александра Адабашьяна в роли швейцара, спрашивающего у Чемпмэна: «А знаешь ли ты, что наделал?!»
  1. «Какое там единение...» - 15 июня 1968 года Джон и Йоко посадили два желудя в соборе Ковентри. Джон заявил, что эти желуди символизируют то понимание, которое им удалось достигнуть между Востоком и Западом.
  2. «Баллада...» - имеется в виду «Ballad of John and Yoko», хроника их женитьбы. 

«Христос, ты знаешь, как это нелегко,
Ты знаешь, как тяжко может быть все,
что происходит вокруг.

Это и распнет меня на кресте...» 

Леннон/ Маккартни,
Баллада о Джоне и Йоко, 1969 г.

3. «Время гирлянд колокольчиков» - колокольчики обычно выступали как атрибут хип-жизни. Многие носили их на шее, не подозревая, что звон колокольчики по старинным преданиям отгоняет приписанных к ним злых духов.
4. Доктор Уинстон О’Буги - псевдоним Леннон. На обложке диска «Shaved Fish» (1975), альбома их суперхитов Plastic Ono Band, красуется изречение доктора - «Заговор молчания красноречивее слов». Доктор Буги встречается и в одной из песен К.Кинчева.
5. «Колеса вертятся» - обычные круглые колеса, а не что-нибудь другое. Можно послушать песню с «Двойной фантазии» под названием «Watching The Wheels». Примерно так: «Люди говорят, что я сошел с ума, раз занимаюсь тем, чем занимаюсь ...» и т.д.
6. «Без тебя и твоей обезьянки» - речь идет о песне «Everybody Has Something To Hide Except Me And My Monkey» с «Белого альбома»

 

УПРАЗДНЕНИЕ

Один передал:
"На земле отпевали последнюю бабушку!"
Другой услышал:
   "На земле разгромили последнюю лавочку!"
Третий поддакнул:
  "По земле пес таскал последнюю тапочку!"
Четвертый хихикнул:
   "Малой утопил нидерландские плавочки!"
И в воздух поплыли –
  вставочки,
   лавочки,
  шавочки –
с ними случилось НЕЧТО!

Вавилон.
   Вавилон.
   Вавилон.
И никто не нашел то зерно, 
  по которому
   пел мой гипсовый колокол:
«Вчера на земле упразднили
последнюю
бабочку!»

Ноябрь 1989г.
Москва - Крокус-Сити

 

БЕТЕЛЬ – АНАША

Бетель-анаша -
Поэты сбиваются в стаи,
чтобы выть на луну.
Луна - это кость,
пожелтевшая от употребления
в качестве допинга для дряхлых лунатиков.
Волки уходят в поэты,
Дуют в трубу одиночества.
у которой заглушка - сердце,
оперированное в Калифорнии.
В Шамбале должен явиться Христос,
И жалеть -
расхристанных грязных антихристов,
разрубивших тело Христово навынос,
продавших его на износ. 
О, бетель-анаша-кокаин! 
Дихлофос приравнял род людской к
тараканам, 
А бензин - к миллионам пьяных машин...
На голове - пакет «Митсубиси» 
водружен колпаком инквизиции, 
Но
Торквемада
   плюс
   секс-революция 
Слишком обычны,
   чтобы покинули стаю поэты, 
А волки свободы бросили петь 
в контрабандные раковины 
(за вывоз с острова имени Кастро -
  расстрел по-кубински) 
О дивной Шамбале и пыльном Христе 
Каракольный вопль во Вселенной. 
О, бетель-анаша-кокаин-героин... 
Мокрым бельем - по лицам святых 
За то, что
   познали их нимбы
восторг электричества. 
Крэк!

1989 г., ноябрь
г. Москва

 

СТРАННЫЙ ТРЕТИЙ

Слишком много беды для одной головы -
  даже такой, как моя, 
Слишком много обид, слишком много тоски
для пространства, где прячусь я... 
Однозначные женщины ткут полотно,
   день и ночь - непонятно зачем. 
Я стою в стороне. И со мной заодно
  мой двойник - неулыбчив и нем. 
Он был создан в отместку за страсть
к облакам -
по которым не всем бежать.. 
Он и водит меня по свинцовым ходам, 
Не велит голоса забывать. 
А забуду - не станут цветы засыхать
  (через три дня - как им суждено), 
А забуду - не стану в окне исчезать
  (у меня есть такое окно).
Одному перестану бисер в тон подбирать, 
А другого я выставлю вон ...
Время -
место - 
   по облаку снова бежать,
нарушая всемирный закон, 
И один назовет это "чистой шизой". 
А другой, отгадав, промолчит,.. 
Однозначные женщины ткут за стеной 
  пламя
   смертной, как люди, свечи...
  Им бы ткать и плести, 
  Им бы ткать и плести, 
  Чтоб иметь свой кусок сна и хлеба... 
  Третий - странный. Боялся меня увести
  от разрушенной лестницы в небо.

19 февраля 1990г.

Нетрадиционное заключение

- Кэптен, заходи, - старуха приветливо кивнула, вынув изо рта маленькую глиняную трубочку. Сэм, по кличке «Пингвин», подчиняясь неведомому доселе инстинкту, сделал глубокий вдох - сладковатый вкус дыма вызвал в памяти давний урок землеведения. «Хуанита-банана», - сообразил пришелец-двоечник, заменив придуманной «бананой» уставную марихуану.
- Заходи, кэп, - повторила старуха. Тысяча браслетов на сморщенных коричневатых руках и ногах загомонили на мелодичном серебряно-металлическом языке, разбудив треньканьем странные рыжие существа-наутилусы с длинными непреклонными усами. «Тарбаканы», - с чувством глубокого удовлетворения от сознания своей компетентности отметил Сэм. Да, он действительно на Земле... Вид не по картотечным правилам одетой старушки (один балахон - два балахона - три балахона - бусы-бусы-бусы - джинсовая панамка - джинсовая жилетка поверх трех балахонов - клепки-клепки-клепки) сбил блудного космонавта с толку.
- Джинсы без хозяина, кэп. Окно без наблюдателя... Милостыня падает на пол за неимением руки берущего, -хмыкнула обитательница уютной пещеры, со стен которой на Сэма Пингвина смотрели странные крылатые бегемоты, десятиногие лошади и девы с длинными зелеными шеями. - Ей бы зависнуть в воздухе, но воздух слишком горяч... Ты не стесняйся, кэп, присаживайся... Я все время чувствую себя нейтронной бомбой, убившей себе подобных, но забывшей это сделать с собой. На самом деле, кэп, они грохнули свои бомбовые запасы разом, очумев от гороскопов и неурожаев... Китайцы намозолили им глаза своими победами, а япошки затретировали очевидностью всемирного экономического подкопа...
То, что внизу, на Земле, чем-то по себе здорово бабахнули, Сэм в тот день понял сразу - крест-накрест лопнуло любимое мамино блюдечко из отменного лунного камня.
- Когда люди заходят в тупик, они - чик-чик или крэк-крэк, что угодно, но - бум и бам! - кончают жизнь самоубийством, - вышитый гладью павлин на левом плече верхнего балахона старухи согласно затрещал крыльями. - Нас они на тот свет отправить не смогли... Разве можно прикончить уже погребенных?
  У Сэма приятно кружилась голова. Он отхлебнул разок-другой из протянутой старухой кружки и обмяк окончательно... Вокруг его спортивной ракеты, испоганившей при посадке заросшую мутантами-одуванчиками полянку, бродили огромные крысоволки в стильных ошейниках с глиняными колокольчиками.
- Не сожрут они твою железку, кэптен, don't be afraid, cap, - шелестела непонятно как уцелевшая в момент катаклизма бабуля, с видимым удовольствием произнося слово «кэп-тен». - Поболтаем часок-другой в зараженной местности, милый мой ангел космический, т.е. амгел, почти что «аи эм а гел» (пауза), и отправлю я тебя домой. Дома-то хорошо?
Сэм умиротворенно зажмурился. Вообще-то планетка, на которой он обитал со своим шумным семейством, входила в разряд периферийных и, стало быть, паршивеньких...
- Гляди сюда, кэптен! У меня их полно в коробочках, они вроде бы как тоже выжили, только сублимировались чуток, - старуха высыпала перед Сэмом кучу маленьких, удивительно теплых, раскрашенных фигурок. - Поставишь каждого на отведенную ему клеточку, и будет полный порядок...
И она принялась расставлять человечков на двухцветной, похожей на шахматную, доске, которую притащил трехцветный маленький пес с привязанным на спине сержантским погоном.
Действительно, попадая на черное или белое поле, фигурки оживали всерьез - одни трясли длинными волосами, другие шлепали ладошками по преждевременно образовавшимся лысинам... Те и другие отчаянно шевелили пальцами, делали странные движения руками - вроде бы как разминались перед дракой… Потом начинали пританцовывать и петь, соблюдая установленную неизвестно кем очередность...
- Это они сначала такие послушные, - охотно объяснила обалдевшему от изумления Сэму помолодевшая за несколько мгновений лет на 250 старуха, - а войдут в раж, не остановишь.
«Сейшен» начался полчаса спустя, когда на границу черной и белой клетки поставили тощего гитариста в заклепанной куртке, в заклепанных джинсах и в кедах с заклепками... Он завертелся на одной ноге волчком, издал победный вопль и рванул струны так, что у Сэма уши завернулись трубочкой.
- Его Гришаней зовут, Григорием Григорьевичем (1), и пьет, и покуривает... Лыткаринский.
О лыткаринской породе землян Сэму Пингвину в школе космонавтов ничего не говорили. «Надо бы рассказать нашим, - практично отпечаталось в подключившейся к действительности сэмовой памяти. - Там, наверное, энергетические залежи, в случае чего можно было бы аварийную подпитку устроить».
Гриня Безуглый встал на голову, сшиб Сашку Монина (2), тот, хулиганя и подыгрывая приятелю, увлек за собой Романьма (3) ... И пошло-поехало. А. Градский (4) потерял очки, уронил дорогую американскую гитару и, не совладав с собственными эмоциями, скатился с шахматной доски на пол.
  - Наигрались, - разворчалась старуха, разгребая кучу-малу и фасуя музыкантов по коробочкам. - Вот так всегда... И до взрыва, и во время взрыва, и после... Самое главное, есть не просят. Адаптировались. Иногда наперсток с водочкой или портвейном в шкатулки поставлю,- кто выпьет, кто просто парами подышит... А некоторые, буддисты, те воды попросят.
Из отдельной лакированной коробочки она достала кудрявого мужчинку с пухлыми губами и сильно развитой нижней челюстью... Мужчинка на секунду замер.
- Томик Кейфер (5), чудом уцелел, и к нам прибился. Щас любимую «Long Cold Winter» запоет. Остальные синде-релки он от страха забыл, когда шандарахнуло, а вот эту...
   «Я брел,
  Меня пронизывал холод,
  Холод той любви,
  которая осталась позади...»
Сэм Пингвин ни черта не понимал... Его приемник был настроен на расшифровку странного бормотания старухи, а как прибор переключать - космический двоечник напрочь забыл... Он плакал от жалости. И к себе, сбившемуся с правильной межпланетной дороги, и к Тому, и к ударившемуся об пол Градскому, и к недохулиганившему свое Григорию Григорьевичу, и к бессмертной старушке, периодически чувствующей себя нейтронной бомбой...
Под тоскливое, но очень правильное пение Кейфера старушка и повела Сэма к ракете.
- Давай-ка, парень, обратно. Послушал нашей экзотики - и хватит. А то проникнешься - и заживо себя погребешь. Чего хорошего?
На полянке no-прежнему топтались крысоволки, мяли уродливые псевдоодуванчики. При виде рыдающего втихаря Сэма в золотистом скафандре со сдвинутым набекрень шлемом суетливые животные сочувственно заверещали и бросились хвостами смахивать пыль с ракеты...
- Лет через тысячу из них опять люди получатся, - с такими словами старушка подсадила совсем замеланхолившего Самуэля на верхнюю ступеньку лестницы. - Опять все пo-новой закрутится. И отдельно взятая отсталая страна объявится, и все такое прочее ... Кода опять такая же... Опять ты к нам прилетишь. А мы тебе опять сыграем!
Крысоволки попытались подпрыгнуть повыше и лизнуть Сэма в щеку. От зверей попахивало серой и еще чем-то незнакомым для пришельца.
- Чеснока, подлецы, наелись, - пояснила сверхчувствительная старушка и разом брякнула сотней браслетов. -Прощай, кэптен...
... Через три месяца после посещения запретной радиационной Зоны под названием «Земля» на Сэма напал столбняк.
«Меня пронизывает холод», - перед вероломным нападением недуга четко произнес Пингвин на чистейшем английском -
«I've been freezin'
  Freezin' from a love I left behind...».

Друзья Сэма, обуреваемые космической жаждой мести, изракетили всю Вселенную вдоль и поперек. Но на планету, где вековала погребенная заживо в роке старушка и оттягивались в коробочках музыканты, попасть не смогли.

1990г.
г. Москва – Крокусфлэт

Примечания:

1. Григорий Григорьевич Безуглый (Безумный) - энергичный гитарист группы "ЭВМ", живет в Лыткарино близ Люберец.
2. Александр Монин - "дядя Саша", вокалист первого состава "Круиза", в настоящее время вокалист группы "ЭВМ".
3. Алексей Романов - поэт, певец, композитор, славный представитель лучшего периода рок-процесса. Группа "Воскресение" сейчас - группа "СВ".
4. А. Градский - то ли отец, то ли один из дедушек нашего рока. Мой старинный и хороший друг.
5. Том Кейфер - певец и вокалист группы "Синдерелла".